Здравствуйте, уважаемый посетитель!

Вы находитесь в блоге Карена Авакяна “Коктейль”. Это блог-отдых, смех, отдушина, оазис. Это как бы брызги, но не шампанского, а не менее приятного напитка - коктейля. Окунитесь в блог и Вам сразу припомнится его вкус, аромат и легкий хмель. Вы окажетесь в мире безудержного смеха, веселья по пустякам и радости. Очень надеюсь, что “Коктейль” станет местом Вашего отдыха и хотя бы временно поможет забыть о заботах и проблемах.
Всех Вам благ, любви и мира!

ВЛАДИМИР НЕМИРОВИЧ-ДАНЧЕНКО (23.12.1858-1943)

 Владимир Немирович-Данченко - выдающийся режиссер, театральный деятель, педагог, писатель и драматург. основатель (совместно с К. С. Станиславским) 
Московского Художественного театра
 
АПОСТОЛ СЦЕНЫ


Однажды Владимир Немирович-Данченко, отправился в Новосибирский театр оперы и балета. В тот день ставили балет “Пламя Парижа” - о французской революции. Сидевший рядом с режиссером старик возмущенно воскликнул: “Что это они все пляшут да пляшут, петь-то когда начнут?” “Это балет. Здесь петь не принято”, - сухо оборвал соседа Владимир Иванович. И в этот момент на сцене вдруг запели “Карманьолу” - таков был замысел постановщика. “А ты, дед, видать, как и я - первый раз в театре”, - рассмеялся старик-сосед.




Драматизм создавшейся ситуации они понимали профессионально: оба были режиссерами и имели непосредственное отношение к драме. Их встреча состоялась еще в далеком 1897 году, они просидели целых 18 часов в ресторане “Славянский базар”, однако, вопреки распространенному мнению о представителях московской богемы, не балагурили. Предмет их долгой беседы - перспективы развития русской сцены - определил своим итогом рождение Московского художественного театра. Они поставят вместе “Чайку”, “Трех сестер”, “Вишневый сад”, “Дядю Ваню”, драматургию Ибсена, Гауптмана, Метерлинка, позже - Максима Горького. Разрыв с последним наступит после 1905 года. Тем не менее, Константин Станиславский уверял, что В. Немирович-Данченко “нашел настоящую манеру играть пьесы Горького”.



Но в этот день судьба распорядилась по-своему: музы театрального искусства, Талия и Мельпомена, вознамерились выступить против режиссерского тандема и самим заменить его. В результате - предсказуемая трагикомедия: великолепная труппа МХТ интеллектуальнейшим в мире, но, увы, нищим табором бродит по Берлину в поисках мецената из сказки. Драматизм создавшейся ситуации оба режиссера понимают профессионально: это уже не фабула, это - финал!
Вторая четверть XX века явила на мировое театральное поприще целую плеяду уроженцев Армянского Кавказа, заявивших о себе весьма громко и столь же уверенно. Российские представители этой беспрецедентной волны - Вахтангов, Якулов, Симонов, на первых порах также Питоев и Мамулян, призваны были стать основоположниками новых направлений в искусстве. Деятельность многих из них поддерживалась армянской буржуазией, которая в начале XX столетия была национальной. Родом с Кавказа был и Владимир Немирович-Данченко: сын украинца и армянки, он родился в дворянской семье и детство провел в Тифлисе.



Его приобщение к армянской культуре, центром которой и был этот прекрасный город, позже проявится в виде известной формулы режиссера: каждый второй армянин - великий актер. Впрочем, и он сам был вторым. Брат Владимира - известный военный корреспондент Первой мировой войны Василий Немирович-Данченко, актером уже не станет, но он будет писать и исповедоваться.
Я весь остыл в холодной стороне.
Вдали я забывал тоску родимых песен
И мать, чья кровь горячая во мне...
И край, мой отчий дом, казался чужд и тесен...
Голгофою Армении родной
Явилось прошлое... И лучше мне, как брату,
Быть на кресте мучительном с тобой,
Чем мстительно кричать: “распни ее” - Пилату...
Режиссер знал и ценил армянский цикл произведений брата, в том числе строки из “Молитвы эмигранта”. Они были автобиографичными: Владимир Иванович и сам ощущал себя эмигрантом в Москве. По крайней мере, на первых порах.
Армения! Ты слышишь ли набат?
Твои ли шелестят знамена издалека?
Прими меня, многострадальный брат,
Без злого ропота и позднего упрека.
Этим злым берлинским вечером Владимир Немирович-Данченко ощущал себя настоящим армянским скитальцем. Но меценат из сказки, как это часто бывало в национальной истории, все же появится: молодой красавец Николай Тарасов - известнейший нефтепромышленник, щеголь и эстет, сам выйдет ему навстречу. Финансовая проблема, чреватая бесславной кончиной МХТ, будет решена в течение нескольких секунд. Тарасов, главной страстью которого являлся театр, станет опекать детище Станиславского и Немировича-Данченко вплоть до своей смерти: он пустит себе пулю в лоб в возрасте 28 лет.




Впрочем, до этого он еще успеет пару раз покатать на своем шикарном автомобиле совсем молодую Алису Коонен: судьба этой замечательной актрисы неразрывно будет связана с великими армянами. Однако Немирович-Данченко принципиален как всегда: “Тебе, Алиса, уже 21 год, но кроме Митиль и автомобиля Тарасова ты еще ничего не знаешь”. Роль Митиль она исполняла в знаменитой “Синей птице”, одним из ее партнеров в этом спектакле был ростовский армянин Никита Балиев. Позже, при поддержке Тарасова, он поднимет жанр кабаре до невиданных в России высот и станет основателем закрытого клуба актеров “Летучая мышь”. Немирович-Данченко часто бывает у него в клубе. Суда же захаживает и Вахтангов. О деятельности Никиты Балиева восторженно будет отзываться Чарли Чаплин.
Во второй половине двадцатых годов Немирович-Данченко живет и работает в Голливуде. Именно в это время на театральном небосклоне Америки вспыхивает звезда молодого Рубена Мамуляна. Право же, каждый второй армянин - великий актер. Впрочем, собственную теорию актерского искусства ему так и не удастся оформить в виде завершенного труда. С 1928 года, когда болезнь сердца не позволит великому Станиславскому заниматься практической деятельностью - гениальный практик становится гениальным теоретиком - именно Немирович-Данченко руководит театром.




Расположившись в антикварном кресле, он смотрит на ночное небо и цитирует стихотворение брата. Ему уже за восемьдесят, но возраст не мешает Мастеру адекватно воспринимать происходящее. Действительность же поистине ужасная - длинным этапом один за другим отправляются в никуда его лучшие ученики.
Мы на Голгофу шли восторженной любовью.
И в темные века боролись мы одни.
Могли бы напоить мы ад своею кровью.
И погасить багровые огни.
А унижения мучительного плена?
А пытки, а позор, а горе и боязнь?
О, нас спасли бы всех предательство, измена,
Но мы - Мы выбрали апостольскую казнь.
Василий написал эти стихи давно - в память умерщвленных турецким ятаганом армян, но уж очень актуально и масштабно звучали они сегодня. Мастер взял телефонную трубку и попросил аудиенции у Хозяина. В этот вечер он обязал себя любой ценой добиться освобождения режиссера В.Сахновского. Владимир Немирович-Данченко всегда был человеком принципиальным. Еще в самом начале века он откажется от присужденной ему Грибоедовской премии за пьесу “Цена жизни”: “ее должен получить Антон Чехов за “Чайку””. Цена жизни режиссера определялась проповедуемыми им принципами. “Нет, я просто обязан спасти Сахновского; во имя будущего и, конечно, прошлого”.
В 1941 году молодого режиссера выпустят из тюрьмы.


Источник: Арис Казинян. 100 величайших армян ХХ века. Москва. 2006

Далее

Поиск по этому блогу

Поиск

КОНТАКТЫ

Яндекс.Метрика

Постоянные читатели

Технологии Blogger.

Подписка