Здравствуйте, уважаемый посетитель!

Вы находитесь в блоге Карена Авакяна “Коктейль”. Это блог-отдых, смех, отдушина, оазис. Это как бы брызги, но не шампанского, а не менее приятного напитка - коктейля. Окунитесь в блог и Вам сразу припомнится его вкус, аромат и легкий хмель. Вы окажетесь в мире безудержного смеха, веселья по пустякам и радости. Очень надеюсь, что “Коктейль” станет местом Вашего отдыха и хотя бы временно поможет забыть о заботах и проблемах.
Всех Вам благ, любви и мира!

ЛАРИСА РЕЙСНЕР (13.05.1895-1926)


ЗАМУЖЕМ ЗА РЕВОЛЮЦИЕЙ

Три яркие женские личности высветил Октябрь 1917-го: Александру Коллонтай, Инессу Арманд, Ларису Рейснер. Про каждую из них правомерно было бы говорить, что она была замужем за Революцией. И может быть, в первую очередь это применимо к Ларисе Рейснер. Недаром роль Комиссара в знаменитой пьесе “Оптимистическая трагедия” Всеволода Вишневского, прообразом которой для драматурга послужила Лариса Рейснер, неизменно исполняли такие общепризнанно красивые актрисы, как Алиса Коонен, Маргарита Володина, Руфина Нифонтова...
Среди множества воспоминаний о Ларисе Рейснер нет ни одного, где бы не упоминалось о ее красоте.
Читая, как описывают ее современники, вглядываясь в фото действительно прелестной юной девушки, трудно представить, что пройдет несколько лет и ее можно будет увидеть среди революционных матросов, в кожанке, с морской фуражкой на голове, с браунингом, который практически всегда был при ней.

 

 
 Лара с матерью Екатериной Александровной и отцом Михаилом Андреевичем

Родилась она в 1895 году на окраине Российской империи, в Люблине (нынешняя Польша), в семье профессора права Михаила Андреевича Рейснера. Происходил он, по разным сведениям, то ли от тевтонских рыцарей, то ли из рейнских баронов, то ли из крещеных немецких евреев. Мать, Екатерина Александровна, - из старинного русского дворянского рода Хитрово. Она состояла в родстве с тогдашним военным министром Сухомлиновым.
Михаил Андреевич во время учебы во Франции и Германии сблизился с русской политической эмиграцией, общался с Карлом Либкнехтом и Августом Бебелем, переписывался с Лениным. Так что нетрудно представить царивший в доме революционный дух, который не могла не впитать взрослеющая дочь.

 
К тому времени семья оседает на берегах Невы. Подобно многим петербургским барышням, Лариса была влюблена в поэзию, верила в ее священное предназначение, сама писала стихи... Но вот интересная деталь: в мемуарах ее современников, рассказывающих о различных этапах жизни Ларисы, нет ни одного упоминания о каких-либо ее отношениях с представителями сильного пола. Впечатление такое, будто  Лариса Рейснер дала монашеский обет, так и не познав радостей плотской любви.
Между тем в ее жизни были мужчины. И какие! Начинающая поэтесса боготворила Блока, но не осмеливалась к нему подойти - познакомились они уже после революции. Предложить свои вирши она предпочла поэтическому сопернику Александра Александровича, кумиру молодежи Николаю Гумилеву. 

Ларисе в тот момент было чуть больше двадцати, ему едва перевалило за тридцать. Они очень подходили друг другу - она несказанно хороша собой и очень умна, он - талантлив и знаменит. К тому же оба были независимы и свободны - брак Гумилева с поэтессой Анной Ахматовой в ту пору уже явно расстраивался.


Завязался роман. О нем красноречиво свидетельствуют несколько сохранившихся писем Гумилева. Он посвящал Рейснер канцоны и называл ее Лери; она его - поэтично, на персидский манер, - Гафиз. Когда  Гумилев отправился в действующую армию, вслед ему полетели нежные письма. Вот только один фрагмент:  “Кончается год. Мой первый год, не похожий на все прежние. Милый Гафиз, как хорошо жить». И ответ Гумилева: “Милая Лери, я написал Вам сумасшедшее письмо, это оттого, что я Вас люблю...”
Через несколько лет, когда их роман останется для обоих лишь щемящим воспоминанием, Гумилева арестуют и после недолгого суда расстреляют как участника «контрреволюционного заговора”, Лариса  Рейснер в это время будет в Афганистане. Позднее она с уверенностью говорила, что, будь в Москве в те дни, смогла бы остановить казнь. Тогда же, получив печальное известие, она писала матери: “Никого не любила с такой болью, с таким желанием за него умереть, как его, поэта Гафиза...”

 Федор Раскольников (первый слева) и Лариса Рейснер в Афганистане

Боль смягчило новое сердечное увлечение. Человека, который стал ее мужем, звали Федор Раскольников. И тогда же, в феврале 1918-го, она вступила в партию большевиков. Так начался самый “героический” период в биографии Рейснер - Комиссара, прославленного Вишневским в “Оптимистической трагедии”.
Член большевистской партии со стажем, бывший мичман царского флота (мичман - первый офицерский чин на флоте), Раскольников после переворота стал видной фигурой во флотской иерархии. Его назначают командующим Волжско-Каспийской флотилией. Лариса следует за ним, но не в качестве командирской жены, а в амплуа флаг-офицера, адъютанта Раскольникова. Здесь она в ходе боевых действий проявляет незаурядную отвагу, не раз рискует жизнью, умело усмиряет, а потом и вдохновляет взбунтовавшихся матросов-анархистов.

 
Карл Радек с дочерью Соней
Нет, ни аскетом, ни синим чулком она не стала. При случае с удовольствием меняла кожанку, наряжаясь в “трофейные” дореволюционные платья и шляпы, - их было вдоволь на царской яхте “Межень”, которую  Раскольников превратил в свой плавучий штаб. Это была одежда членов царской семьи, к этому времени уже расстрелянной большевиками. Сама Лариса Михайловна с наивным бесстыдством говорила:  “Мы строим новое государство. Наша деятельность созидательная, а потому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти”. Так “пламенная революционерка”, по сути, как бы предвосхищала будущую систему благ и привилегий, которая стала потом неотъемлемой частью существования советской партийной и государственной элиты.
В 1920 году Раскольникова назначают командующим Балтфлотом, вместе с ним в Петроград возвращается Лариса. Теперь она сама - большой морской начальник, ее назначили комиссаром Главного морского штаба.
В 1921 году Комиссару приходится распрощаться с морем. Раскольникова отправляют с дипломатической миссией в Афганистан. И здесь, в самом сердце Востока, где время, казалось, остановило свой бег, наша “пиковая дама” быстро осваивается с новой для нее обстановкой. Она блистает на светских раутах в посольских особняках, умело обхаживает высокопоставленных гостей на приемах, которые Раскольников время от времени устраивал в здании российского представительства при дворе эмира...


Но в личной жизни Рейснер уже назрел неожиданный для всех окружающих (и в первую очередь для Раскольникова) поворот. Толком ничего не объяснив мужу, она вдруг возвращается в Москву. Раскольников шлет ей отчаянные письма. “...Кто был бы тебе так безгранично предан, кто так бешено любил бы тебя на седьмом году брака, кто был бы тебе идеальным мужем? Помни, я тебя не только безмерно люблю, я тебя еще беспредельно уважаю”.
Но все впустую - у Ларисы уже новый спутник жизни. Ее выбор вызвал всеобщий шок. Низкорослый лысый очкарик Карл Радек со своей явно неромантической внешностью выглядел особенно карикатурно рядом со стройной красавицей. Кто-то из журналистов, перефразируя известные строки из “Руслана и Людмилы”, изрек:
“Лариса Карлу чуть живого
В котомку за седло кладет”.

Портрет Ларисы Рейснер работы В. Шухаева

Но ведь недаром говорят, что мужчины любят глазами, а женщины - ушами. Карл Радек,
известный деятель международного рабочего движения, входивший тогда в руководящую партийную верхушку, был талантливым публицистом, великолепным рассказчиком. Он искренне полюбил Ларису (что, впрочем, неудивительно), стал заинтересованным читателем ее рукописей, терпеливым литературным советчиком.
Но за делами литературными она никогда не забывала о своем “комиссарском” прошлом. В начале 20-х годов вместе с Радеком Лариса отправляется в Германию, оттуда пахнуло воздухом 1917 года. Но это уже последние отзвуки бури, поднятой в России большевиками. Мировой революции не получилось. Радек и Лариса возвращаются в Москву. Жить нашей героине осталось совсем немного. В начале 1926-го она умерла от брюшного тифа. Борис Пастернак откликнулся тогда стихотворением “Памяти Ларисы Рейснер”. Спустя годы он дал героине романа “Доктор Живаго” ее имя. Он так и написал поэту Варламу  Шаламову: “Имя главной героине я дал в память о Ларисе Михайловне”.


Как сложилась бы жизнь Рейснер, доживи она до 1937 года? Радека, как и большинство других высших партийных руководителей, объявленных “врагами народа”, расстреляли. Раскольников, занимавший пост посла в Болгарии, стал невозвращенцем. Вместо Москвы, куда его внезапно отозвали, он тайно выехал во  Францию, опубликовав там знаменитое открытое письмо Сталину, обвиняя его в организации беспрецедентных кровавых репрессий, в тотальном истреблении “ленинской гвардии”. Умер при подозрительных обстоятельствах во французской больнице. Видимо, не без помощи агентов НКВД. Резонно предположить, что Ларису Рейснер, как и ее мужа, и ее возлюбленного, раздавила бы все та же машина сталинских репрессий, на которую они работали со всей страстью своих неугомонных натур.

Далее

Поиск по этому блогу

Поиск

КОНТАКТЫ

Яндекс.Метрика

Постоянные читатели

Технологии Blogger.

Подписка