Здравствуйте, уважаемый посетитель!

Вы находитесь в блоге Карена Авакяна “Коктейль”. Это блог-отдых, смех, отдушина, оазис. Это как бы брызги, но не шампанского, а не менее приятного напитка - коктейля. Окунитесь в блог и Вам сразу припомнится его вкус, аромат и легкий хмель. Вы окажетесь в мире безудержного смеха, веселья по пустякам и радости. Очень надеюсь, что “Коктейль” станет местом Вашего отдыха и хотя бы временно поможет забыть о заботах и проблемах.
Всех Вам благ, любви и мира!

“ОН НЕПРЕМЕННО ДРАЛСЯ БЫ НА ДУЭЛЯХ”



Микаэл Леонович Таривердиев (15 августа 1931 - 25 июля 1996), советский и российский композитор, народный артист России (1986).
Работы в кино заслонили огромный пласт его другой музыки, 
а слава плейбоя - его другую жизнь.
Ему принадлежат оперы “Граф Калиостро” (1983), “Ожидание” (1985), балет “Девушка и смерть” (постановка 1987), симфония для органа “Чернобыль” (1988), музыка к кино- и телефильмам (всего свыше 80, том числе музыка из кинофильма “Семнадцать мгновений весны”, 1973, “Ирония судьбы, или С легким паром!”, 1976), песни. Книга “Я просто живу” вышла в 1997. Государственная премия СССР (1977). Премии “Ника” (1990, 1993, 1996).
О знаменитом композиторе рассказывает его вдова, Вера Таривердиева.


Родился 15 августа 1931 года в Тбилиси. Всю свою профессиональную жизнь, с момента учебы в Государственном музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных в классе Арама Хачатуряна и до последней звуковой партитуры, которую он сдал за два месяца до смерти в Московский театр имени Ермоловой, он провел в Москве.
Его дед Гришо Акопов был авторитетным человеком. Землевладелец, в городе у него был большой кирпичный дом в три этажа в районе Дидубе. Владел большими фруктовыми садами на берегу Куры, занимался торговлей. Сато, мать Микаэла Таривердиева, была одной из шестерых его дочерей. Была помолвлена с Иосифом Хуциевым, с которым рассталась, когда он уехал учиться в Москву. Вышла замуж за Леона Таривердиева, приехавшего в Тбилиси из Баку, где он окончил финансовую академию. Но родом он был из Карабаха. По семейному преданию предки появились в Армении с войском Чингисхана, в котором было немало христиан. Пра-пра-прадед был тысячником, персидского происхождения.


  Родители Микаэла Таривердиева

Когда родился сын, Сато Григорьевна всю себя посвятила ему. Это был долгожданный ребенок, единственный. И если говорить о главном, что сформировало Микаэла Таривердиева как человека, его восприятие мира, людей, его характер, это была любовь. В детстве эта любовь матери сочеталась со строгостью воспитания и со всем укладом “хорошего дома”. Он и внешне похож на мать, удивительной красоты женщину.
Увлеченность в познании мира, увлеченность литературой, спортом Микаэл Леонович пронес через всю жизнь. В детстве и юности он занимался боксом, конным спортом, мотоциклом - легче перечислить, чем он не занимался. Он был членом сборной Грузии по плаванью на дальние дистанции. Первый фотоаппарат ему подарил отец, и он ходил в фотокружок в Доме Пионеров. Но, конечно, главной его страстью была музыка.



Учился Микаэл Таривердиев в знаменитой 43 школе. Первым произведением, которое получило признание, стал гимн школы, который до сих пор помнят и поют на своих встречах выпускники школы разных лет. Там же произошел и эпизод, повлиявший на его жизнь и проявивший его характер. Тогдашний директор школы ударил его одноклассника, и мальчик, сын школьной учительницы, оглох. Микаэл Таривердиев выступил на комсомольском собрании и осудил директора. Директор вызвал Сато Григорьевну и сказал: “Либо вы забираете его из школы, либо он вылетит из нее с волчьим билетом”. Конечно, мама забрала его, и ему пришлось заканчивать последний класс в вечерней школе. Потом он поступил в Тбилисское музыкальное училище и окончил его за год.
В 1949 году арестовали отца, который работал Директором Центрального банка Грузии. Несколько месяцев Сато Григорьевна с сыном скрывались, переезжая с квартиры на квартиру, голодали. Микаэл Леонович давал частные уроки, чтобы заработать на жизнь. Странно, но он не чувствовал себя несчастным.
Тогда же он пишет два маленьких балета, которые были поставлены силами хореографического училища на сцене Тбилисского театра оперы и балета им. З.Палиашвили. На гонорар он купил шляпу. Это был первый профессиональный успех и первая работа на заказ. Во всей “балетной” истории был еще один момент, ставший условием дальнейшего профессионального, творческого, человеческого взросления. Роман с балериной. Кто она, как это было - Микаэл Леонович не помнил. Он помнил только сам факт своего вступления во взрослую - не только профессиональную - но и мужскую жизнь.



 В классе Арама Хачатуряна

Микаэл Таривердиев поступил в Ереванскую консерваторию, но сбежал из Еревана через полтора года. Как сам он написал в автобиографической книге: “Розовый красивый город меня не принял”. На самом деле Ереван стал серьезным испытанием. Этот город всегда отличался от солнечной, веселой, немного легкомысленной и очень артистичной атмосферы Тбилиси, который на протяжении многих лет был центром всего Закавказья. Культурный, человеческий уровень Тбилиси был совершенно другим. Тбилиси продолжал оставаться столицей со всем присущим этому понятию стилем. Ереван был проще, меньше, больше сконцентрирован на национальном. Тбилиси это монохромное ощущение еще долго было не известно. Микаэл Таривердиев прижиться там определенно не мог, хотя он старался прижиться. Он стал учить армянский язык. И тогда неплохо им владел. Но в Ереване в нем чувствовали чужака, “армянина второго сорта” - как написал он в своих мемуарах. А еще - не сложилось с педагогом. В консерватории все, что напрямую не было связано с использованием армянских тем и мелодий, считалось космополитичным. Очень кстати пришлось постановление о космополитизме 1948 года.
Микаэл Таривердиев, как многие растиньяки тех лет, как он называет своих друзей тех лет, уезжает в Москву, чтобы поступить в Институт имени Гнесиных в класс Арама Хачатуряна.
Институтские годы были счастливыми и плодотворными. Несмотря на неустроенность и бедность быта, несмотря на запреты того, к чему он, как и многие, стремились - к познанию современной музыки, современных технологий. Но жадность в познании нового брала свое. Тем более, что новым была пронизана атмосфера тех лет, постепенно менявшаяся с марта 1953 года. И все же главным в институтские годы были “академические рамки”, та музыкантская база, без которой в композиторской профессии, если ты ее уважаешь, существовать невозможно. Даже если ты гений.
В эти годы Микаэл Таривердиев разгружает вагоны на Рижском вокзале, отказавшись от заманчивых предложений подработать тапером в ресторане, пишет первые свои вокальные циклы, которые впоследствии будут исполнять знаменитые певицы, знакомится со ВГИКовцами, начинает работать в кино.



Таривердиев пришел в кинематограф рано и, казалось бы, случайно. Он неоднократно вспоминал и описал в своей книге появление в Институте имени Гнесиных ребят из ВГИКа, которые искали композитора для своей курсовой работы. Шла сессия, всем было некогда. Но жадный на новое Микаэл Таривердиев был такому предложению страшно рад. Так он стал автором музыки к своему первому фильму - “Человек за бортом”. Режиссерами картины были Эльдар Шенгелая, Эдуард Абалов и Михаил Калик. Главную героиню играла Людмила Гурченко, тоже студентка ВГИКа, но уже знаменитая своей главной ролью в “Карнавальной ночи”. Так завязались первые кинематографические связи. Так появился в жизни Микаэла Таривердиева Михаил Калик. Именно с ним рождается феномен его работы в кинематографе, именно с дуэта Калик-Таривердиев в картине “Человек идет за солнцем” начинается подлинная популярность и востребованность в профессии.
За первыми работами последовали другие. Кино было пересечением главных дорог и общений в искусстве. В кино хотели работать все - сюда стремились не только актеры, режиссеры, но и литераторы, художники. Да и вообще, чем было кино, тогда, в шестидесятые? Оно было больше, чем просто искусство. Кино было воплощением мечтаний и тех, кто стремился работать в кино, и тех, кто даже не помышлял об этом. Кино было всем. Кино было больше, чем жизнь. Это была особая жизнь. Более настоящая, более реальная.
Он один из немногих композиторов, кто ездит в экспедиции со съемочной группой. Ему интересен весь процесс. И он с легкостью им овладевает. Он заканчивает курсы звукорежиссеров. Он проходит с режиссером все этапы - сценарий, съемки, монтаж, запись музыки, сведение, перезапись. Кино стало для него лабораторией, способом жить, творческой и профессиональной средой, и еще - способом защиты от академизма музыкальной среды.


 
С Андреем Вознесенским

Именно в рамках кинематографа рождается то, что Микаэл Таривердиев назвал “третьим направлением”. Не песня и не романс, что-то странное и поэтичное. Обязательно написанное на высококлассные, часто необычные стихи. Первым из композиторов Микаэл Таривердиев обратился к поэзии Б.Ахмадуллиной, А.Вознесенского, Е.Евтушенко. И именно он запечатлел их поэзию в музыку, навсегда слившись в единый, неразрывно сегодня живущий текст.
Тогда он работает с Еленой Камбуровой, создав ее стиль тех лет, он находит молодую Аллу Пугачеву, он творит не только музыку, но и ищет способ ее нового произнесения. И именно поэтому он начинает петь сам. Так рождаются монологи на стихи современных поэтов, уже перечисленных, к которым можно еще добавить Э. Хэмингуэя и М.Светлова, Е.Винокурова и Л.Мартынова, С.Кирсанова, Л.Ашкенази и Р.Рождественского.
Женщины играли в его жизни чрезвычайно важную роль. Его отношение к ним меняется в разные годы диаметрально. Он их боготворит, потом он их презирает, но он невероятно от них зависил. И не мог без них жить.
Он был женат несколько раз. Каждый раз ненадолго. В последние годы он признавался, что искал в браке “тихую пристань”. Но каждый раз вновь найденная “тихая пристань” оказывалась очередным вулканом и заканчивалась разрывом отношений.
Эльдар Рязанов: В 1981 году мы с Эмилем Брагинским сочиняли сценарий фильма “Вокзал для двоих”. Разрабатывая сюжет, я вспомнил и рассказал Эмилю историю, которая вроде бы произошла с Микаэлом, он был тогда молодым человеком. Говорили, что Таривердиев ехал в машине с любимой женщиной, актрисой... Он сидел на пассажирском сидении, а актриса была за рулем. Было темно, и их машина сбила человека. Насмерть. Когда к месту несчастного происшествия прибыла милиция, Микаэл, спасая возлюбленную, сказал, что за рулем сидел он. Ему грозил суд, может быть, тюрьма... Эта история и толкнула нас с Эмилем на сочинение сценария “Вокзал для двоих”. Недаром там профессия главного героя - пианист...
Может, всего этого в действительности не было, или было не совсем так, или совсем не так, не знаю. Я никогда не выяснял, как было на самом деле. Возможно, это была всего лишь легенда. Но подобную легенду сочиняют далеко не о всяком.


 
 Людмила Максакова

Эта история действительно была в жизни Микаэла Таривердиева. Речь идет о романе с Людмилой Максаковой, в которую он был влюблен. Роман этот закончился трагически. Они ехали в машине ночью, она сидела за рулем его машины. Из кустов выскочил прямо под колеса человек. Микаэл Таривердиев пересел за руль и взял ответственность за случившееся на себя. Человек погиб. Начались судебные разбирательства. Дело передавали из инстанции в инстанцию. То, что во время судебного разбирательства нужно было находиться за решеткой, его просто убивало. Процесс длился около двух лет. В результате Микаэла Таривердива осудили. От тюрьмы его спасла амнистия. В один из критических моментов, когда решалась судьба дела, Максакова уехала из Москвы. У него отнимались ноги. Отношения с Максаковой он повал, хотя это стоило ему огромных душевных усилий.
Эта история перевернула его мир. Он столкнулся со смертью. Пусть не по своей вине. И еще он не мог пережить боли и унижения. Весь мир как будто отдалился от него, а он - от мира. Самым страшным, непереносимым для него были унижение и предательство. Мог ли он поступить по-другому? Нет, не мог. Это его поступок. Исключительно его. Если бы он жил на век раньше, он непременно бы дрался на дуэлях. Драться или нет, когда вопрос стоит о чести, - для него альтернативы не было. Живи он раньше, он бы погиб на дуэли. Но в ХХ веке дуэли были другими.
После этой истории он отдаляется от друзей, от тех артистических блестящих компаний. Да и компании изменились. Они становятся гораздо более светскими, в них нет уже того водоворота идей, которые бродили в компаниях 60-х. Каждый начинает жить сам по себе. Кто-то, как и он, уходит в свое одиночество, кто-то выстраивает карьеру. Нет, он не перестает любить и восхищаться своими многочисленными теперь уже знаменитыми друзьями. Но он проводит черту между собой и внешним миром, словно очерчивает вокруг себя границу, за которую он мало кого допускает. Он не становится циником, скептиком. Он по-прежнему непрактичен и по-прежнему романтик. Возможно, он разочарован в любви. Но, опасаясь женщин и не переставая ими увлекаться, он все же внутренне стремится к идеальной любви, в которой ищет возможность преодолеть свое одиночество.


 Через девять лет после выхода фильма “Семнадцать мгновений весны” режиссера Татьяны Лиозновой Брежнев наградил всю съемочную группу орденами Красного Знамени. Таривердиев своим орденом украшал елку.
Пик популярности Микаэла Таривердиева приходится на 70-годы. Именно в эти годы появляются самые знаменитые фильмы с его музыкой - “Семнадцать мгновений весны” и “Ирония судьбы”.
Премьера “17 мгновений” состоялась в сентябре 1973 года и имела оглушительный успех. Наступило время испытания популярностью. В этой популярности было много приятного. От всплеска интереса к создателям фильма до пропусков, подписанных Юрием Андроповым (это устроил Юлиан Семенов), по которым можно было останавливать и парковать машину где угодно. “Без права остановки”. Микаэл Леонович с удовольствием включился в эту игру и даже как-то ради эксперимента остановил машину на Красной площади и был в восторге, что это удалось.


 
 С Зарой Долухановой

Но радость от успеха кончилась быстро и трагично. С приходом в Союз композиторов телеграммы, подписанной Франсисом Леем. Словно текст фильма стал разворачиваться в самой жизни. Эта история длилась несколько месяцев. Последствия же он испытывал всю жизнь.
Сначала он не придал значения этому клочку бумажки, полагая, что кто-то зло подшутил над ним, как в результате и оказалось. Но содержание получило огласку, коллеги с удовольствием его обсуждали, музыку потихоньку стали изымать “из оборота” - запрещать на телевидении, радио, студии грамзаписи. Началась обыкновенная травля, разворачивавшаяся на фоне той самой популярности, травля под светом всех возможных прожекторов. Это был очередной удар, а может быть, расплата за публичный успех.


 С  Галиной Бесединой и Сергеем Тараненко

Он видел в ней людей. Обращаясь к ним, он искал не успеха, но понимания.
В этой истории, подробно описанной в его книге, он словно попал в атмосферу шпионских страстей. В картине они намеренно сдерживаются. В жизни же страсти развертывались, словно компенсируя их умеренное присутствие в фильме. Слежка, прослушивание спецслужб, интерес и охота западных средств массовой информации, провоцирование на отъезд из страны. Композитор стал объектом повального интереса и словно сам стал героем шпионского фильма.
В последнем интервью, которое Микаэл Таривердиев дал в Сочи весной 1996 года, отвечая на модный тогда вопрос “Почему Вы не уехали из этой страны”, он, полушутя, полусерьезно, ответил: “Я люблю свой диван”. Безупречно владея формой в музыке, он владел законами формы и в жизни. И дом был для него не просто адресом, не просто местом прописки или вложения своих средств. Дом придавал, создавал форму его личной, частной жизни, которая, может быть и есть главная форма жизни людей. “Я просто живу” - так озаглавил он свою автобиографическую книгу.

 С Майей Плисецкой и Родионом Щедриным

Он мог без многого обходиться. Но он не мог жить без любви. И эту форму своей жизни - с любовью - он вкладывал и в понятие своего дома. Поэтому он не уехал из страны Просто он считал ее частью своего дома. И еще он не уехал, потому что он знал, каким-то внутренним чувством, что ему нужно оставаться здесь, чтобы написать другую музыку.
Другая музыка - речь идет не о разграничении жанров, а другую музыку по своему существу. Музыку, которая началась с балета “Девушка и смерть” и Симфонии для органа “Чернобыль”.
В 1986 году Микаэл Таривердиев был в Киеве и Чернобыле. Он выступал перед теми, кто работал на тогда еще не прикрытой до конца саркофагом Чернобыльской АЭС. Он не собирался ничего писать по этому поводу. Но Чернобыль стал той трагедией, которую он видел и не смог пережить. Поэтому через полгода после этой поездки Симфония для органа “Чернобыль” появилась сама собой, как будто была услышана и записана композитором.
Чернобыльская катастрофа стала знаковой не только для тех, кто попал в зону радиации. Она стала знаковой катастрофой ХХ века. Это почувствовал Микаэл Таривердиев и передал В своей симфонии. Не случайно две части симфонии названы “Зона” и “Quo vadis?” (Камо грядеши, Куда идешь?)


 Вера Таривердиева

Симфония появилась в нем как озарение, как откровение. Она была исполнена им, как это часто бывало, сначала в его студии звукозаписи и лишь потом - перенесена на бумагу. Он никогда подробно не комментировал свои партитуры. То, что процитировано выше - это все, что Микаэл Таривердиев на словах сказал о Симфонии. Уведенное в Чернобыле, поразило, потрясло его. Он писал только ту музыку, которую он слышал внутри себя. И как будто после Чернобыля он стал слышать ее острее и напряженнее. Так он услышал одну из самых необычных своих музык. Необычную своим масштабом, трагизмом, остротой поставленных проблем современности и вместе с тем преодолением времени, соединенностью ее внутреннего пространства с силой и мощью пророческих высказываний.
Последний круг жизни Микаэла Таривердиева начался 31 мая 1990 года. В этот день в Лондонском королевском госпитале ему сделали операцию на сердце. Аортальный клапан, который был разрушен, заменили искусственным. Теперь Микаэл Леонович с присущим ему чувством юмора говорил: “У меня железное сердце. Гарантия - 40 лет”. И с мальчишеской страстью ко всякого рода техническим новшествам добавлял: “Из обшивки “Шатла”. И правда, клапан, которому суждено было работать в его сердце, сделан из того же сплава, что и обшивка космического корабля.
Умер в сочинском санатории “Актер”, похоронен на Армянском кладбище Москвы.




Встеча Штирлица с женой в кафе


Далее

Поиск по этому блогу

Поиск

КОНТАКТЫ

Яндекс.Метрика

Подписчики

Технологии Blogger.

Подписка