Здравствуйте, уважаемый посетитель!

Вы находитесь в блоге Карена Авакяна “Коктейль”. Это блог-отдых, смех, отдушина, оазис. Это как бы брызги, но не шампанского, а не менее приятного напитка - коктейля. Окунитесь в блог и Вам сразу припомнится его вкус, аромат и легкий хмель. Вы окажетесь в мире безудержного смеха, веселья по пустякам и радости. Очень надеюсь, что “Коктейль” станет местом Вашего отдыха и хотя бы временно поможет забыть о заботах и проблемах.
Всех Вам благ, любви и мира!

180 ЛЕТ НАЗАД АРМЕНИЮ ПОСЕТИЛ НИКОЛАЙ I




В 1837 году свои новые завоевания за кавказским хребтом посетил русский император Николай Павлович Романов. "Коктейль" приводит выдержки из очерка армянского археолога А.Д. Ерицова о его пребывании в Армении.


Известно, что в 1722 году, когда Петр Великий - ведя войну с персами - добрался до Дербента и Баку, местные армяне с чистым сердцем и горячею верою приготовились к встрече великого Повелителя России, но Император с берегов Каспийского моря поспешно вернулся в Москву.
Впоследствии русское владычество, хотя постепенно распространялось в Закавказьи, но Самодержцы более лично не посещали Кавказ, и местные народности не удостаивались их видеть у себя.
В конце 1836 года в Тифлисе вдруг распространился слух, что Император Николай намерен приехать на Кавказ. Слух этот оправдался, когда в марте 1837 года министр граф Чернышев официально известил барона Розена о намерении Императора. Немедленно стали готовиться к встрече.

Барон Григорий Владимирович Розен (1782—1841) - русский военный деятель и администратор из эстляндского рода Розенов, генерал от инфантерии (1826), генерал-адъютант (1818). Отличился в Польской кампании 1831 года, после чего был назначен командующим Отдельным Кавказским корпусом. В 1831-1837 годах главноуправляющий гражданской частью и пограничными делами Грузии, Армянской области, Астраханской губернии 
и Кавказской области. 

По этому поводу между бароном, Католикосом Иоаннесом (Ованнес VIII Карбеци) и министерством возникла продолжительная переписка для приготовления к встрече Августейшего гостя.
Тифлисская консистория также распорядилась, чтобы городские армянские церкви приняли подобающий им вид.
Прибавим сюда и то, что, следуя предрассудкам простолюдинов, будто встреча на дороге со священником - дурной признак, местное русское духовенство строго наказало, чтобы ни один священник не показывался на улице за время пребывания Императора в Тифлисе. Такое же распоряжение издала и армянская консистория.
Летом 1837 года стало известным, что путешествие Императора должно состояться осенью, когда Он из Крыма выедет в Редут-Кале и через Кутаис поедет в Сурам, откуда отправится в Ахалцых, Ахалкалаки и Александрополь, отсюда же через Сардар-Абад отправится в Эчмиадзин и Эривань, а после через Делижан приедет в Тифлис и т. д.

 Граф, светлейший князь  Александр Иванович Чернышев (генерал-адъютант, генерал от кавалерии). В продолжение всего правления Николая I исполнял обязанности военного министра.

Хотя для упомянутого путешествия была выбрана осень, как самая приятная пора в нашем крае, но сверх ожидания сентябрь и октябрь месяцы того года против обыкновения оказались самыми дождливыми, сырыми и обильными ветрами.
Нет сомнения, что изменение погоды в такой степени к худшему отчасти помешало наиболее торжественной встрече Августейшего Путешественника. 
Наконец, 27 сентября 1837 года Император приехал из Крыма на пароходе в Редут-Кале (прим. недалеко от Поти), где Его уже ожидал барон Розен. В числе прочих сановников Императора сопровождали граф Орлов и граф Адлерберг.
28 сентября Император был в Кутаисе, а 30 достиг Сурама, откуда через Боржомский перевал направился в Ахалцых.

Грузино-имеретинский епархиальный начальник и вождь эмигрировавших из Турции армян - архиепископ Карапет специально приехал сюда из Тифлиса за несколько дней вперед, чтобы лично представить свой народ могущественному Царю.

Вечером 2 октября Император прибыл в Ахалцых и остановился в армянском архиерейском доме, приготовленном для Его Величества тем же архиепископом.
Говорят, что Император Николай, заранее будучи осведомлен о личных качествах архиепископа Карапета и об услугах, оказанных им Русской державе, во время приема спросил архиепископа со свойственным Его Величеству рыцарским благоволением:
- Заявите, чего желали бы просить у меня?
- Эту маленькую горсть Твоего нового верноподданного армянского народа охранил и защитил своими слабыми силами в магометанском мире, пока привел под Твои могущественный крылья; после этого, Великий Государь, Ты будь его отцом и защитником, мой армянский народ Тебе поручаю и Тебя - Господу Богу, - ответил, обнажив голову, архиепископ - “начальник” переселенцев.
Император - довольный, улыбнулся, пожал руку епархиальному начальнику и, обратившись к своему адъютанту, сказал: “Он дипломат”.
Из Ахалцыха через Ахалкалаки Император 4 октября достиг Гимры (прим. Гюмри)

Специально к визиту государя был расписан сценарий закладки камня в фундамент русской церкви церкви имени святой Александры, которая с позапрошлого века стала в России небесной покровительницей нескольких императриц, а впервые - супруги Николая I (принцессы Прусской Фредерики Шарлотты, дочери Фридриха Вильгельма III и королевы Луизы), в православии  императрицы Александры Федоровны. Вот и переименовали Гимры в Александрополь.

Отсюда Его Величество через Мастару направился в Эчмиадзин. В деревне Мастаре Императора встретил эриванский губернатор князь Бебутов.


Князь Василий Осипович Бебутов завершившил к тому времени кропотливый процесс официального разграничения российских и персидских владений, за что удостоился не только русских орденов, но и персидских (получил персидский орден Льва и Солнца I степени).

5 октября император под звон колоколов въехал в Эчмиадзин

Перед резиденцией армянского первоиерарха навстречу императору - в строгом протокольном порядке - вышел 
сам Католикос Иоаннес (Ованнес) VIII Карбеци.

Не знаю, смогу ли нарисовать Вам сияние лиц всех присутствующих духовных и светских и их слезы радости по поводу присутствия среди них Особы, которому обязаны своим благоденствием и освобождением веры. Приближаясь к храму, Император шел по пути, усыпанному цветами, начиная с места ожидания духовенства до дверей Трдата и отсюда до храма устланному парчей, затканной золотом, под названием пиандаз - мы в патриаршем облачении вместе с двумя епископами также в облачениях поднесли Ему приложиться святой крест и, призывая на него Божие благословение, окропили святою водою. Войдя в храм и остановившись перед алтарем у места Сошествия, мы вновь поздравили Его Величество с приездом и произнесли приветственную речь.
К этому описанию следует добавить, что вышеупомянутая речь католикоса Иоанеса в действительности не была произнесена в храме, но, письменно с ее русским переводом, была доведена до сведения Императора. За краткостью времени его святейшество верховный патриарх, вместо прочтения своей речи, ограничился выражением своих благопожеланий.


После выслушанных благопожеланий Император Николай I осмотрел музейные древности, типографию и библиотеку, посетил семинарию и общежитие, после чего направился непосредственно в резиденцию. Объяснения на русском языке давал прокурор Синода Т. Корганов.

Отсюда Император направился в Синод, где Его Величество ожидали присутствующее члены Синода и католикос.
Прокурор представил членов Синода каждого отдельно и доложил, что католикос просит прощения у милостивого Императора, что портрет Его Величества, исполненный масляными красками, давно заказанный для присутственного места, пока не получен и будет доставлен только в декабре месяце.
- Вместо портрета вот - Я сам здесь, - сказал Император, приблизился к председательскому креслу и, не садясь, соизволил выразить католикосу Иоанессу Свое благоволение за порядки, введенные в Эчмиадзине сравнительно в короткий срок, и пожелал, чтобы все армяне пошли по стопам главы своей церкви. Затем, обратившись к членам Синода, им также объявил Высочайшую волю Свою: “принимать участие каждому из них в трудах Синода по возложенным на них обязанностям, продолжать службу свою на пользу общества, считать своим первым долгом следовать главе своему, стремиться вперед и достигать больших успехов на благо общества и церкви”.
Из Синода Император в сопровождении католикоса и других лиц поднялся в красиво убранный зал католикоса, под названием: “дзахкеал айван”.
Здесь, уединившись с католикосом Иоанесеом, милостивый Император через прокурора, исполнявшего обязанности переводчика, беседовал с ним.


Потом, простившись с патриархом, отправился в Эривань. В момент отъезда католикос Иоанесс вместе со своим благословением преподнес Императору маленький золотой крест, в который были положены части от животворящего креста Господня. На кресте было выгравировано на армянском языке следующее: “В знак победы спасительный крест, да предшествует Тебе и Высочайшему роду Твоему против видимых и невидимых врагов во веки вечное”.
Взамен этого драгоценного подарка, который по сей день хранится в числе святынь в церкви санкт-петербургского царского дворца, Его Величество из Эривани прислал подарок Эчмиадзинскому монастырю за “целование креста” 1.000 золотых голландских монет (около 3.000 руб.)
Едва выступил из монастыря царский кортеж, как начался сильный ливень, продолжавшийся до вечера. Дорога, ведущая в Эривань, настолько испортилась, что Его Величество был вынужден оставить экипаж и сесть на лошадь; накрылся кавказскою буркою и сильно мокрый прибыл в Эривань, где немедленно отправился в находящуюся в крепости русскую церковь, которая до взятия города была главною мечетью персов.

Из церкви Его Величество отправился в специально для Него приготовленный бывший дворец сердаря (прим. хана) с красивым видом на реку Зангу.
Около пяти часов вечера начался обед, приготовленный для Высокого Путешественника, где также присутствовали барон Розен, князь Бебутов и другие высокопоставленные лица.

Затем, вернувшись в свою опочивальню, Император приказал разостлать свежую траву на кровать и на ней заснул. В этой комнате Его Величество на стене карандашем начертал:
“Николай, 5 октября 1837 года”.

Утром Император проснулся очень рано и подошел к окну, выходящему на реку Зангу, чтобы посмотреть на вершину Арарата, но он весь был в облаках.
Следует упомянуть, что Император Николай очень лелеял мысль видеть снежную вершину Библейской горы, на которой, по преданию, остановился Ноев ковчег, но это желание не исполнилось, так как все те три дня, которые Царь провел в Араратском поле, погода была дождливая и густой туман окутывал “темный Массис”.
- Я отдал Свой визит святой горе (Арарату), но она закрылась от Меня, и Я ее не увидел, -  сказал Император и пошел осматривать знаменитую Эриванскую крепость.

Он чувствовал себя скверно еще непосредственно перед выездом царского экипажа из Тифлиса, когда  был поставлен в известность о том, что некоторые офицеры позволяют себе на новых землях бесчинства. 
Еще до путешествия в Эривань царь уже приступил к кадровым перестановкам, которые с учетом крутого нрава самодержца 
обрекались на радикальные проявления.
Помимо донесений, ставших для Николая I настоящим откровением, царь имел возможность (именно на эриванском пути) лично ознакомиться с отдельными эпизодами, характеризующими сложившуюся в Араратской долине атмосферу. Так, проезжая мимо крепости Сардарабад, ему пришлось выслушивать многочисленные жалобы населения на новых начальников - на русском изъяснялись далеко не все, однако дословного перевода государю и не требовалось. Показателен случай, когда один армянин из толпы негодующих показал императору общипанного петуха, чем указал 
на такое же общипанное положение народа.


Велико было Его удивление, когда, вспомнив богатые описания и славные доклады графа Паскевича о неприступности этой крепости, вдруг увидел простой замок, построенный из глиняных стен, который едва-ли устоял бы против правильной осады.
- Это не то что крепость, но простой глиняный горшок, за взятие которого не стоило Паскевича называть “графом Эриванским”, - заметил царь.

 Ива́н Фёдорович Паске́вич - светлейший князь Варшавский, граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский

Затем, посетив военный госпиталь, Император вернулся во дворец, где представились Ему лучшие из жителей. Спустя несколько минут Его Величество принял наследника персидского престола Мирзу Наср-Эддина, который в то время был в возрасте 7 1/2 лет, а теперь благополучно царствует в Персии.
Его послал отец шах Мухамед - в сопровождении Эмир-Низам Мухамед-хана - для приветствия и поздравления Августейшего Путешественника с благополучным приездом. Император, приняв весьма благосклонно маленького престолонаследника, посадил его на Свои колена и сказал: “Запомни этот час, когда ты сидишь на коленях Русского Императора” и, сняв со Своего пальца драгоценное кольцо, положил ему в руку. Отпустив персидских посланцев, Император в тот же день отправился в Тифлис.




Николай I возвращался с твердым намерением начать расследования по отдельным кавказским делам. Дорога на Тифлис пролегала уже не по Араратской долине, а по сползающим к Эривани с северо-востока предгорьям, через Дилижанское ущелье. Дорогу смыло проливным дождем, и царь ехал верхом, за ним тащился с помощью буйволов и волов экипаж.
Говорят, что, когда с одной из возвышенностей вдруг показался библейский Арарат, Николай I даже не обернулся: Если Арарат не обернулся лицом к Государю Российскому, то и Нам не пристало оборачиваться к нему лицом. Кочующая из поколения в поколение эта байка вполне точно передает государево расположение духа. Он действительно вознамерился лично разогнать туман и прояснить политическую атмосферу на Кавказе.  
                                                                                            Комментарии Ариса Казиняна

Поиск по этому блогу

Поиск

КОНТАКТЫ

Яндекс.Метрика

Постоянные читатели

Технологии Blogger.

Подписка